ambasadora

Должно быть, он здорово набрался вчера, потому что сколько ни силился, так и не мог вспомнить, каким образом он оказался в спальне. Он отсидел несколько лет в колонии за совершение умышленного убийства.
– Здесь решетка! – простонал он в отчаянии.
– А кто бы ему сообщил? – язвительно заметила Мерцалова. Даже через тонированное пуленепробиваемое стекло, установленное вместо традиционной решетки, было заметно, как опрятно тот выглядит.»
– А прав ведь, – прошептал киллер и подумал, что нет, наверное, соблазна большего, чем стать полновластным хозяином чужих судеб. Вещи лежали не на своих местах. Поживем – увидим. Вероника явно дала понять, что отказывается быть оплотом их непрочного семейного очага. Она даже приподнялась на подушках. Дорогое серое сукно совершенно не гармонировало с пятнистыми майками и пляжными шортами инструкторов и курсантов, но московский гость терпел: сказывалась давняя привычка выглядеть подчеркнуто официально.
А мне еще нужно будет потратиться на представительские расходы. На самом деле весь этот маскарад я решила повторить напоследок исключительно для тебя. Когда я покинула офис, Сергея Юрьевича возле лифтов уже не было. Мы вообще много о вас знаем – наверное, больше, чем вы сами о себе. Убить четырехлетнего ребенка из-за большой суммы денег. И я до сих пор числюсь благонадежным гражданином, исправным плательщиком налогов и надеждой нации. Неужели вы думаете, что я ни с того ни с сего стану гробить такое перспективное дело?! Я же отлично понимаю, что наши компаньоны никогда не простят мне смерть такого ценного человека, как вы, Феликс. о тебе, об Ирине.
– Какую картину? – нахмурилась Анна. Во-первых, я слабо разбираюсь в этом бизнесе. поговоришь. С ней я уже попрощался, так что можем ехать.
– Понял, – кивнул кругломордый и поставил бутылку на стол. Следователя прокуратуры я знаю уже года два и знаю также, что человек он трудный. Удовлетворения от проделанной работы не было никакого, я понимала, что вляпалась по самые уши, а зачем это сделала, не могла объяснить. Они меня и вышвырнули. Другие отмечали неожиданно проявившиеся блистательные альпинистские способности Солоника.. Не думаю, что Язон проболтается, это не в его интересах.

– Опиши мне Дашу, – без особой надежды попросила я, дав себе слово не убивать Ольгу сразу, даже если она скажет, что Даша – обычный ребенок, что же тут описывать. Даю вам пять минут, доставить Сеню сюда. – Но не забывайте легенду о главе из неизвестного Евангелия, которая якобы была спрятана в иконе.
Лиза даже рассмеялась.
Ему оставалось лишь гадать, как он будет использован.
– Имя-отчество?
– Александр Сергеевич. Я сам ничего не понимаю. Я припомнила все подробности своей вчерашней поездки и поморщилась.
– Я из милиции! – сурово прервала ее Елизавета, помахав перед носом опешившей дамы красными корочками. А карты у Лабуха были.
– Надо бы с ним поговорить. Может, он потерял к нему интерес.
– Это вы меня простите за беспокойство, – пробурчала я и отключилась.
Я подошла к телефону, и вдруг меня словно что-то толкнуло. На карнизах свежепобеленного фасада висело несколько не слишком приметных видеокамер наружного наблюдения. Оглянулась по сторонам – никого. – Вы меня не узнаете? Я – к Алине, в пятую квартиру. Значит, день снова будет жарким, и свободные от работы горожане двинутся за город, поближе к речкам, озерам и ручейкам, где, подставив полуобнаженные тела солнцу, будут наслаждаться дивным сочетанием жары и водной свежести.
Наконец послышался шум, я не сразу сообразила, что заработал лифт, в двухэтажном доме это все-таки редкость. Джип Серебровой в гараже отсутствовал.
В коридоре второго этажа нас встретила выбежавшая Зигрид. Так, на всякий случай. Но теперь не осталось и ее. Она почувствовала жалость. – Кофейня за углом подойдет?
– Спрашиваешь! – улыбнулась Лиза.
– Привет! А Ярослав тут живет?
Девицы покивали, и Серафима с тяжким вздохом полезла наверх.
Прямо скажем, Павел Эдуардович меня сильно удивил эти своим заявлением. Смотрите-ка, стиль действий преступника и в первом, и во втором случае совпадает.. Моя мама отличалась невероятной аккуратностью, все было разложено по годам и подписано.

А это Ульяна Осипова.
Тело делалось непривычно тяжелым, непослушным, каким-то чужим – он уже не мог отвечать на беспорядочные удары. Шестопалов лично извлек из салона ошарашенного Язона и учинил ему допрос с пристрастием. Они шли долго, спускались по лестнице, затем опять поднимались вверх.
– Нет, что ты, – поспешно ответила я. Так просто такие деньги не спрячешь.
– Хватит с него, – сказал он, отсчитывая две сотенные бумажки и вкладывая их в карман шоферского ватника.
– А вы безголовая дура. У него великолепная для этого возможность – на днях я должен получить партию алмазов. – Он склонился к моему уху и прошептал: – Он всех сотворил по образу и подобию.
Тем временем внизу произошли перемены. – Ликвидировать будете тех, на кого мы укажем.
– Неплохо бы узнать об этом Платонове побольше, – задумчиво произнесла я.
– Меня смущает, Лев Константинович, что Коняева убили.
Буренков вернулся из ванной в комнату, и в тот же момент зазвонил мой телефон.
По асфальту застучали каблуки, и я увидела, как два силуэта быстро удаляются.
Впрочем, конечно, все это имеет смысл, если орудие преступления не закопали где-нибудь неподалеку от места убийства или не выбросили в какой-нибудь водоем. Вечер выдался теплым, и я незаметно для себя принялась мечтать. – Мне вдруг захотелось остаться одной, я мысленно придумывала слова извинения, чтобы поскорее уйти, злясь на себя, на него за то, что надо что-то говорить, объяснять. – Впервые в наших стенах, и уже столько шума. Во всяком случае, в его искреннем стремлении спасти нас с Черновым от тлетворного влияния криминального мира я нисколько не сомневался. А во-вторых, не бери никаких денег у Логинова. На входе стояла охрана, и каждый гость проходил тщательную процедуру фейсконтроля. Не преувеличивайте. Но это маловероятно.– Сказал, что у него важная встреча. У него есть замечательный образ – «Крошка Цахес». Счастливо женат и терпеть не могу любовных авантюр..
Закрыла дверь, пройдя в спальню, выглянула в окно.

Тот пожал ее, и мы несколько секунд напряженно молчали. Ровно гудело пламя горелки, расплавленный металл натекал в щель между люком и полом, беспорядочные искры сыпались во все стороны, прожигали клифт, но Саша не обращал на это внимания – следовало торопиться, счет шел на секунды: сюда могли войти в любой момент. Лица ее я не успела разглядеть, но в том, что звонила именно она, я не сомневалась. Не станет он торчать с шестерками в вестибюле.
«А если не позволишь, я должна буду убраться вон, – вздохнула про себя Дубровская, вспомнив положения закона.
Я подошла, открыла резную дверцу и увидела хрустальный графин на подносе, рядом три рюмки с золотым ободком и блюдечко с дольками лимона.
– И что он такое? – в голосе бандита звучал профессиональный интерес. А посему – волю в кулак и вперед!
Моему взору предстал самый обычный тарасовский дворик, залитый нежарким утренним солнцем.
В сущности, с моей стороны это была обычная вежливость, или почти обычная, поскольку кое-какие смутные подозрения по поводу телефонного звонка из ателье в моих мозгах зародились, хотя и не обрели окончательную форму. – Там такие дела творятся!
– Для начала убавь громкость, – порекомендовала Серафима хладнокровно. Я думаю, что главное еще впереди. Ее окатила волна жгучего стыда.
– У вас юношеская гиперсексуальность, но это со временем пройдет. На любом допросе я с чистой совестью смогу заявить, что и в глаза не видела никаких алмазов. Что же тогда получается, мне двадцать девять, а она уже пятый десяток разменяла?
– Но вы забываете про чудеса пластической хирургии! – змеей-искусительницей подобралась к нему адвокатесса. Нет, это не годится.

Вот уже несколько месяцев они жили вместе. Ключи упали на самый край и едва не свалились. Кажется, он интересовался антиквариатом.
Я убедилась, что за ним никто не идет, и вышла из укрытия. И не забудьте забрать из душевой чемодан!
– Обязательно, – успокоил он меня и, подмигнув, сказал: – Спокойного дежурства!
Мы остались с администраторшей вдвоем. И так нашумели выше крыши. Но, судя по всему, здравый смысл покинул миллионершу навсегда. Одним рывком раскрыла его и принялась кидать туда вещи. Знаете, такие волны и какая-то рябь по всему экрану. И сейчас, слышишь, она говорит что-то очень подозрительное!
– Да какая тебе разница, пойдем отсюда, – отмахнулся Ник небрежно.
«Конечно, нельзя думать только о себе, нельзя всегда срывать розы успеха, иногда надо вскапывать грядки и сажать кусты, чтобы на них выросли эти самые розы», – подбадривала я сама себя. Попался, как последний лох, сильно осложнив мне игру..
Я взглянула на часы.

Зло неотвратимо влечет за собой ответное зло – все правильно, но он поставлен в такие условия, когда иного выбора нет. Представив себе, что может произойти в то время, когда она будет спокойно спать в своей постели, Лиза даже похолодела от ужаса.
– Но почему вы не попытались обжаловать это решение? Я не сомневаюсь, если бы вы попробовали это сделать, результат был бы иным! – воскликнула она. – А если нет никакой цели? Просто нет. Разумеется, никто ничего не шептал. Клянусь, у нас никогда не было «проколов» с этой гостиницей.
– Любопытно,– задумчиво протянул Синявин. Но вам придется покараулить товар. Перед высоким крыльцом шале стояла красная машина.
– Пожалуйста. Рассмеялся, и все. Из тяжелого забытья ее вырвал равномерный, монотонный стук. Такая быстрота меня удивила: если уж он так безответственно отнесся к такому важному процессу, как варка кофе, то разговор, по всей видимости, предстоял действительно серьезный.
– Как, совсем никуда?
– Совсем.
Глотнув пива, она достала мобильник и набрала номер Гусева.
«Еще бы – за пятьсот-то баксов!» – подумала я. Тонкая веревка острой бритвой резала ладони, ноги нелепо болтались, проваливаясь в зияющую пустоту, тело раскачивалось, как маятник. Настолько громко, что мое устройство уловило их разговор на расстоянии метров пяти от машины:
– .
Тем временем официант принес заказанные напитки, и Ник принялся за свое пиво.
– Нет, я так не говорил. По крайней мере есть свидетельства вполне уважаемых людей, что однажды икона действительно «плакала» уже здесь, в музее, где она находится с 1940 года. Ей хотелось продолжить разговор.
– А еще мне известно, что она работает мануальным терапевтом, – забила последний гвоздь в разговоре Мариночка. – Ты, может быть, забыл, но я только вчера изображала гордую птицу ежика и сегодня не горю желанием. – Ведь хозяйка этого «Мерседеса» перед тобой, собственной персоной. Ну что ж, не буду больше отнимать у вас время.
Расплатившись, я уже было вышла из магазина, но оглянулась и спросила:
– Девушки, а вы не знаете, что на втором этаже? Я хочу в этом районе снять себе офис. Что поделаешь, другого выхода у меня нет.. Повисла неловкая пауза.

Я посмотрела на Андрея, он сосредоточенно просматривал какие-то бумаги, пожалуй, чересчур сосредоточенно.
– Привет! Как поживаешь? Результаты вскрытия уже известны?
– Известны, известны. Вряд ли это просто совпадение. Одно она могла сказать четко: ее уже не радовала находка. Единственное, что выдавало его, – синяки под глазами и слегка покрасневшие белки – видимо, ему часто приходилось засиживаться допоздна. Прямо на нее неслась машина, показавшаяся Серафиме просто гигантской, – оскаленная черная морда, хищные фары, нестерпимо сияющие на солнце хромированные детали. Пытались – не получилось. – Высадишь – и свободен. Потому что знать надо, где искать.
– Ну так помоги.
Солоник поморщился.
Дверь вышибли лишь спустя минут пять. Он делал ей дорогие подарки, возил в рестораны, но уже в первые недели знакомства видел по ее глазам: все это ей не надо, всем этим она давно уже пресыщена. Но они прошли через множество рук, и я знаю каждую страницу. Реплика предназначалась надзирательнице. Крысеныш с интересом наблюдал за разворачивающимся на улочке бесплатным представлением и временно забыл о своих обязанностях наблюдателя. Дойдя до вагона-ресторана, они вдруг расстались. После пожара, когда пострадал серебряный оклад иконы, было решено его заменить.
Администраторша смерила Пряжкина ироническим взглядом и сказала:
– Этот товарищ тут с вечера отирается. Но не это главное. Обычно присутствует что-то одно.
А тут я – и с таким деликатесом! Через час после моей встречи с их немецкой братвой мы уже выехали на трассу, ведущую в правильном направлении. Может быть, она просто волновалась? Такое объяснение было наиболее удобным Сереброву.
Хряк взял со стола вторую выложенную мною на стол пятисотрублевую купюру и проверил ее на свет.
Парочка ввалилась в контору после обеда.
– Ты говоришь о нем, как о человеке, – усмехнулась Анна. – Давай я тебя до такси отведу. Иногда в его душу все же закрадывалось сомнение: не ведут ли его на бойню? Но молодой человек отгонял невеселые мысли, как навязчивых мух..
– Легче, Феликс, легче,– причитал недовольный Красильников.

Существует специальная система охраны помещенных в изолятор, электронные средства, «примочки» и агенты оперативных служб.
– Ах ты, ублюдок! – Ковбой схватил Дворецкого за шиворот.
Я обосновалась в углу комнаты, набитой всякой компьютерной техникой. И узнавать о местонахождении девчонки собираются тоже от меня. Наконец я нашла что искала и, отложив карту, обратилась к отморозку:
– Что ты парень крутой, видно за версту.
– Через риелторскую фирму. А у вас тут, похоже, было производственное совещание по поводу скорейшего воссоединения семьи?
– Было, киска, было.
– Да.
– Какие проблемы! – успокоила я его и достала свой личный ключ.
Лиза подняла голову. Он грозил и сыпал ругательствами.
– Давай свернем, – кивнула я и тут увидела машину, которая двигалась нам навстречу.
– Допустим, это Виталий, – кивнула я.
Но чекист увидел в этом свой шанс, быть может, спасительный. Я смотрю. Жаль, до картошки я уже не дошла. Объявляю всем официально, с этого момента я назначаю эту девушку моим личным секретарем. – Его плечи вздрогнули. В ее темных выразительных глазах застыл знак вопроса. Тишина.
Лицо Дмитрия потемнело.
– Давно?
– Час назад.
– Разница очень большая, – спокойно сказала я и придвинула к нему карту.
– Ага, – тоже кивнул Платонов, с интересом приглядываясь к ней. Из-под стола торчали две человеческих ноги, обутые в красные замшевые туфли. Он стоял у окна. Я тебя ждал».
– Ты на машине?
– Да, – ответила я, начиная постепенно догадываться, к чему он клонит..
– Алексей Петрович! – жалобно пискнула секретарша, но не успела договорить – в кабинет ввалился еще один красавец, на этот раз уже светловолосый, с чистыми серыми глазами и длиннющими пушистыми детскими ресницами.

Если с ней происходило то, что со мной сегодня, немудрено было напиться и с перепугу въехать в столб. Мы с Алисой тут же умолкли и уставились на Демьянова.
– А ты всегда привыкла брать только то, что заслужила? Не считаешь ли ты, что кое-что в этой жизни нам может даваться просто так? Так сказать, авансом.
– Можно взглянуть на те украшения, что только что оставила вам девушка?
На этот раз во взгляде коротышки мелькнуло что-то отдаленно похожее на удивление, но он не задал ни единого вопроса и молча высыпал пригоршню драгоценностей. Толстенная дубленка, больше похожая на тулуп, пуховый платок поверх лисьей шапки, самовязаные рукавицы – типичный набор одежды уличной торговки.
Брови адвоката снова поползли к переносице, но я решила, что метод пряника здесь больше подойдет. Эта баба была в ресторане, когда мы столкнулись там со Строгановым и Черновым. Он тряхнул ее за плечи так сильно, что голова девушки, как у китайского болванчика, мотнулась из стороны в сторону.
Олег Валентинович ухмыльнулся:
– Ну, о вкусах, конечно, не спорят.
– Я не хотел с ней общаться. Но потом эта мысль позабавила его. Он имел все приметы Серебровой: ее рост, удлиненную форму затылочной части черепа. Она казалась гибкой, как кошка, такой же игривой и хищной одновременно.
– Похож, – согласился Чижов. Родители Мерцалова возненавидели тебя: посчитали тебя дурно воспитанной охотницей за богатым женихом.
– Кухня.
Не проститутка, похоже, даже не б. Не «апельсин», а из старых, «нэпманских», «босяцких», и коронацию свою заслужил не ссыпанными в общак башлями, не сомнительными услугами, а многочисленными ходками на зону, «правильным» поведением за «решками», справедливостью и несомненным авторитетом в своем кругу. Роман Владимирович просчитывал ситуацию, и я дорого бы дал, чтобы проникнуть сейчас в его мозги. Она им прямо-таки необходима, и срочно.
– Ты не свидетель, дурак, а подозреваемый, на что тебе старший лейтенант Скориков деликатно намекнул, дав возможность либо связаться с адвокатом, либо вообще унести ноги.
– Девочка моя, – подозрительно спокойно произнесла она. Надо было уносить ноги. Расстреливать нас повели двое: синеглазый оловянный солдатик и длиннорукий амбал.
– А что, были еще и другие случаи? – поинтересовалась прокурор. Во всем должен быть порядок. Вы ведь как бы с шадринскими работаете? – спросил он, и по этому незначительному «как бы» Саша понял: для него уготована новая роль. Я боялась..
Дед резво направился к выходу.

– Я ведь экскурсовод, – точно оправдываясь, сказала она.
С Машкой Носовой меня связывали не только детские воспоминания о шпаргалках и списанных контрольных, но я не собирался об этом рассказывать Юрлову. Достиг вершины.
Провожаемая недоуменно-презрительными взглядами направляющихся в кафе дам, я гордо села в машину Короткова и пообещала себе, что как только закончу это дело, немедленно заявлюсь в это кафе, разодетая в пух и прах, и просажу тут кучу денег.
– Алло, – пробормотала я, но мне не ответили, в трубке что-то потрескивало, но человек на другом конце провода молчал. Девушка (симпатичная, белокурая, голубоглазая, размер груди № 3, обхват бедер – 90—95).
– Вовсе нет, – пискнула девушка, забираясь к себе на верхотуру.
Кажется, я начинала понимать оригинальный способ мышления своего нового приятеля.
Анжелу явно что-то тяготило – она производила впечатление человека, принявшего какое-то решение, но не уверенного в его правильности: движения потеряли былую размеренность, взгляд блуждал, руки потели – она то и дело комкала носовой платок.

Выйдя из здания после работы, я сразу же увидела Олега, он прогуливался возле входа, сунув руки в карманы куртки, и что-то насвистывал.
«Зейдлин и Гальперин» – вот что там было написано. Прошвыривались поддатые посетители скверненького кабачка «Либиха», гоготали компашки парней, ищущих веселого отдыха после хлопотного дня. И засада в парке была организована им.– В конце концов, прекрасная Натали не прокурор, а я не судья. Слушай, Феликс, держался бы ты от них подальше, это я тебе уже как друг говорю. И еще одна примечательная подробность: Красильников был знаком с Каблуковым, поддерживал с ним деловые отношения.
Дверь захлопнулась.
Расслабил узел галстука, налил себе из термоса кофе, поставил перед собой чашечку и, рассеянно размешав серебряной ложечкой сахар, откинулся на спинку кресла. – Просто хотела забрать кое-какие бумаги у Олега Валентиновича, но опоздала.
Первый тревожный звоночек прозвучал тогда, когда на одной из вечеринок Светочка представила его подругам:
– Дмитрий, мой инструктор по фитнесу. Дрожащей рукой Верочка набрала телефонный номер жениха. Странно. – Целая банда оккупирует вагон, перекрывает входы и выходы и грабит пассажиров. Машина Дубровской исчезла! Он развернулся и поехал назад. И, как верно пояснил свидетель, у них нет криминальной подоплеки. Один! Вовсе не страшный.
– Очень простое и правдоподобное. Я снова повернулась к бармену..
– Ну, вообще, это твое дело, – сказала она.